womenadvisor.ru
robertpattinsonunlimited.com

ЭТАТИЗМ ТАВРИЧЕСКИЙ. Что дозволено церковным рейдерам в сакральном Крыму

В Севастополе назначили нового директора археологического музея «Херсонес Таврический». Им стал протоиерей Сергей Халюта – благочинный Севастопольского округа. Православная церковь хотела получить контроль над Херсонесом еще в ветхозаветном, по нынешним меркам, конце девяностых, но только сейчас одержала победу. Кандидат богословия, защитивший труд по пещерным городам и монастырям древнего Крыма, отныне главный в бывшем греческом полисе, внесенном в список ЮНЕСКО.

Слова как бумеранги – возвращаются в виде решений. Если уж Крым – это Корсунь, русский Иерусалим и прочая «храмовая гора», то галстуки вторичны по отношению к рясам. Если сакральное прошлое важнее светской математики, то и мирское уходит в арьергард. Россия ссорилась со всем миром не просто так, а из-за Крыма. А точнее – из-за князя Владимира. А точнее – из-за места его крещения. Которое в Херсонесе. И раз уж вся прошлогодняя аннексия суть крестовый поход, то почему церковь должна остаться в стороне? Она и не осталась. Уроборос укусил свой хвост. Круг замкнулся.

Мы к вам, профессор, вот по какому делу

Ай-София в Стамбуле, Софийский собор в Киеве, Исаакиевский собор в Питере – все их роднит не столько церковное прошлое, сколько музейное настоящее. «Херсонес Таврический» тоже был в их списке – на его территории масштабная научная база соседствовала с православным Владимирским собором, сооруженным в середине XIX века. Этот собор, разрушенный в годы Второй мировой, был вновь отстроен в конце девяностых. С тех пор он был религиозной вишенкой на довольно-таки светском историко-археологическом тортике. Теперь же баланс изменился.

Нынешнее кадровое назначение – это лишь итог многолетнего спора. Православная церковь хотела получить контроль над «Херсонесом» сразу после избрания на Украине Виктора Януковича – Крымская епархия уговаривала его отдать ей не только заповедник, но и средневековые монастыри на территории крымских археологических памятников. В ряде ситуаций монахи и вовсе действовали как сквоттеры – захватывая памятник, обживая его и требуя признания его нового статуса постфактум. Так случилось в Крыму со средневековым монастырем на городище Мангуп-Кале, позже аналогичная участь постигла памятники Челтер-Коба, Шулдан и Челтер-Мармара.

Но «Херсонес» все равно стоял особняком – слишком уж был значителен его научный статус, чтобы менять и без того хрупкий баланс взаимоотношений между наукой и церковью в пользу последней. Но теперь севастопольские власти поставили точку в вопросе. И проблема ученых в том, что сегодня в Крыму не осталось тех, кто может публично оспорить какое-либо чиновничье решение.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Пишите письма

В этом и состоит новая реальность полуострова – в ней почти не осталось системы сдержек и противовесов. В прежние годы она была – местный политический пейзаж хоть и был вотчиной политиков, эксплуатировавших просоветские ожидания, но оставался еще Киев в роли арбитра и местные ячейки украинских оппозиционных партий. А теперь их нет – и вся конкуренция между крымскими партийными структурами сосредоточена в споре о том, кто правильнее и нежнее любит Владимира Путина.

В прошлые годы чиновничья ошибка упиралась в слабые, но барьеры – можно было пожаловаться в министерство, в прокуратуру, написать открытое письмо в СМИ. Но это работает лишь там, где все эти институты не выступают в роли родственных голов административного змея горыныча. А теперь Крым оказался в стране, где единственный аргумент для публичной борьбы с оппонентом – упрек в недостаточном уровне патриотизма.

Причем Крым в этом смысле даже в рамках России оказался в специфической ситуации. Он в чем-то похож на Чечню – здесь практически нет никаких альтернативных центров влияния, способных оспорить властную вертикаль. Бизнес, общественники, местные СМИ – все они в лучшем случае способны на критику в стиле «если кто-то кое-где у нас порой…». И потому коллектив «Херсонеса» может написать открытое письмо в защиту «светского» директора, но только лишь для того, чтобы через час это письмо с сайта удалить.

«Практически нет» – это не значит, что «нет вовсе». В Крыму тоже есть определенные внутриэлитные конфликты. Но они весьма специфичны.

Земство против опричнины

Решение о назначении нового директора Херсонеса принимал Сергей Меняйло – губернатор Севастополя. Он возглавил регион в прошлом году и поначалу считался креатурой Алексея Чалого – того самого «народного мэра» Севастополя, который был одним из главных действующих лиц времен «крымской весны». Это он приходил в Кремль в водолазке на подписание договора о принятии Крыма в состав РФ. Говорят, что Владимир Путин предлагал Алексею Чалому самому занять губернаторский пост, но он отказался, предпочтя должность главы местного законодательного собрания.

Но уже вскоре после официальных назначений в отношениях между Меняйло и Чалым пробежала черная кошка. Чалый неоднократно критиковал правительство города и даже извинялся перед горожанами за то, что привел во власть «людей, обладающих редким сочетанием двух противоречивых качеств – некомпетентности и чванства». Одним из последних полупубличных конфликтов стало решение Сергея Меняйло выделить байк-клубу «Ночные волки» 266 гектаров земли в окрестностях Севастополя. Причем соратники стоматолога по прозвищу Хирург будут платить арендную плату, которая в тысячу раз ниже рыночной: 53 копейки вместо положенных 537 рублей за каждый квадратный метр. Чалый это решение уже пробовал отменять через Заксобрание, но в конечном счете Сергей Меняйло свою позицию продавил.

Конфликт между Чалым и Меняйло – это эдакое противостояние «земства» и «опричнины». Бывший «народный мэр» олицетворяет первых: доктор наук, сделавший капитал на инновационных технологиях и мечтающий о превращении Севастополя в научно-технический кластер. Меняйло – кадровый офицер – олицетворяет вторых: флотское командование хочет реванша за 23 года светской жизни города и считает, что именно люди в погонах должны играть первую и последнюю скрипку в жизни Севастополя.

Чалый считается популярным «в низах» политиком, но это то качество, которое совсем не обязательно добавляет ему очков в глазах кремлевских башен. Субъектный региональный политик слишком несистемен для чересчур системной российской вертикали. Настаивает на прямых выборах мэра. Позволяет себе критиковать новую – уже российскую – реальность Севастополя. Пользуется репутацией слишком уж самостоятельного человека. Сплошной инфант террибль.

На фоне этого конфликта до недавнего времени остальной Крым выглядел практически как монолит. Однако недавно стало ясно, что это не так.

Херсонес

Рамзан 2.0

Полуостров – это не одна, а две административные единицы. Севастополь и окрестности – сами по себе, а весь остальной Крым замыкается на Симферополь. С самого начала событий «крымской весны» там руководит Сергей Аксенов. Говорят, что еще до захвата крымских органов власти спецназом, когда Москва только договаривалась с крымскими элитами, в списке потенциальных кандидатов на пост будущего руководителя региона было полтора десятка фамилий. Но в итоге выбор пал на Сергея Аксенова, который в тот момент возглавлял на полуострове маргинальную партию «Русское единство».

Его политическая сила родилась в 2010 году – говорят, что это произошло с подачи олигарха Дмитрия Фирташа. У того были активы в северном Крыму, в частности завод «Крымский титан» в Красноперекопске и «Крымская сода» в Армянске, и он был заинтересован в расширении своих лоббистских полномочий. Впрочем, даже если было и так, то этот план все равно потерпел неудачу: «Русское единство» по итогам выборов 2012 года смогло получить лишь три места из ста в крымском парламенте. К началу «крымской весны» Сергей Аксенов был классическим аутсайдером, в политическое будущее которого мало кто верил. Но он согласился на предложение Москвы, поставил все на зеро и победил.

До недавнего времени его позиции воспринимались как незыблемые: еще в июне его ставили на шестое место в списке самых влиятельных губернаторов – сразу после Собянина, Кадырова, Воробьева, Минниханова и Полтавченко. С главой крымского Госсовета Владимиром Константиновым у него никаких публичных конфликтов не было, и чиновничья жизнь текла молочными реками и сверкала кисельными берегами. Вплоть до 29 июня этого года, когда ФСБ задержала министра промышленной политики Крыма Андрея Скрынника по подозрению в мошенничестве. Следом был задержан глава местной налоговой Николай Кочанов. Задержан с поличным, при передаче взятки.

После этого Сергей Аксенов заявил, что создает комиссию по «защите прав чиновников», и одновременно пригрозил всем, кто собирается «незаконно задерживать и проводить следственные действия» за «незначительные ошибки» крымских госслужащих. Впрочем, решение о ее создании долго не прожило – 9 июля Сергей Аксенов улетел в Москву, а по возвращении отменил его.

Чуть позже стало известно, что Кремль решил упразднить Министерство по делам Крыма. Изначально оно создавалось как временное – для интеграции полуострова в состав РФ, но ведомство «отправили в отставку» раньше срока. Очень многие восприняли все это как попытку приструнить Сергей Аксенова.

Впрочем, он не сдается. Когда в Москве заявили, что назначат федеральных чиновников на должность замминистров в крымское правительство, Аксенов заявил, что пропустит каждого через личное собеседование. Кремлю даже пришлось напоминать, что это не его уровень полномочий.

Эта схватка бульдогов под ковром напоминает не только битву амбиций. Судя по всему, речь идет о том, кто именно будет осваивать деньги, которые Москва направляет в Крым. В старой формуле «победителей не судят» есть только одна загвоздка – кого именно считать победителем. Сергей Аксенов, видимо, считает по итогам «крымской весны» победителем себя, а собственные полномочия – сопоставимыми с теми, что есть у Рамзана Кадырова. Но даже одного Кадырова для России многовато, и, судя по всему, некоторые московские деятели готовы это Сергею Аксенову доказать. Или как минимум поумерить аппетиты крымского чиновника, который за годы жизни и работы на Украине привык к слабости столичного центра.

Праздник урожая во дворце труда

Но даже все эти кулуарные битвы, которые прорываются в инфополе небольшими новостными фейерверками, положение дел фундаментально не меняют. Повторюсь, что Крым во многом напоминает Чечню – оба региона не вполне Россия, как минимум с точки зрения внутренней архитектуры. Из-за боязни санкций в Крым так и не пришли бизнес-игроки федерального уровня – те самые, в телефонных книжках которых записаны номера первых лиц государства. А на всех остальных местные власти могут давить без особенных проблем и последствий. Не говоря уже о таких фантомах, как «оппозиция» и «правозащитники».

И история с «Херсонесом» – это практически идеальная иллюстрация о том, как выглядит этатизм. Это претензии на Исаакиевский собор есть кому оспорить. О них (претензиях) и о нем (соборе) – напишут, предадут огласке, обсудят в медиа, может, даже и отстоят. А Крым – это история про 97% на референдуме: если кто в их число не входит, то тем хуже для них.

Павел Казарин, Слон.ру

Колокол на берегу моря-Севаст